¿Tres dioses? El dilema de la Trinidad

En su carta A Ablabio: Sobre «No tres dioses», Gregorio de Nisa, uno de los principales arquitectos de la teología trinitaria del siglo IV, aborda abiertamente una pregunta difícil: Si la consustancialidad basta para hacer del Padre, del Hijo y del Espíritu Santo un solo Dios, ¿por qué el mismo razonamiento no hace de Pedro, Santiago y Juan un solo hombre?

Su analogía pone de manifiesto el dilema de la Trinidad: Pedro, Santiago y Juan comparten la misma naturaleza humana; sin embargo, naturalmente los llamamos tres hombres, no un solo hombre. Entonces, cuando se aplica el mismo razonamiento a la Trinidad, ¿por qué no se puede hablar de «tres Dioses»? El propio Gregorio afirma que la pregunta es «muy difícil de abordar» y reconoce que el argumento parece obligarnos a elegir entre negar la divinidad del Hijo y del Espíritu o afirmar que «hay tres Dioses».

Gregorio continúa argumentando que el lenguaje común es, en realidad, impreciso cuando llama a Pedro, Santiago y Juan «tres hombres». Puesto que «hombre» se refiere propiamente a la naturaleza humana que comparten, la naturaleza misma permanece siendo una a pesar de la pluralidad de personas. En otras palabras, filosóficamente hablando, el «hombre» en Pedro, Santiago y Juan es uno. Pero el lenguaje común, evidentemente, no llama a Pedro, Santiago y Juan un solo hombre. Los llama tres hombres.

Gregorio va aún más lejos al argumentar que los seres humanos realizan acciones separadas: Pedro puede hacer algo independientemente de Santiago y Juan. El Padre, el Hijo y el Espíritu, sin embargo, nunca realizan operaciones divinas separadas. Toda acción divina procede del Padre, por medio del Hijo, y es perfeccionada en el Espíritu. Sobre esta base, Gregorio rechaza llamarlos «tres Dioses». Aunque rechazó enfáticamente el triteísmo, reconoció, no obstante, el dilema subyacente: una naturaleza compartida por tres personas distintas no explica, por sí sola, por qué debemos decir «un solo Dios» en lugar de «tres Dioses».

Eso es lo que hace tan reveladora la carta de Gregorio. La simple afirmación de que «tres personas comparten una sola esencia» no era suficiente ni siquiera para uno de los grandes arquitectos de la teología trinitaria. Él reconoció que la fórmula parece permitir precisamente la conclusión que pretendía evitar —tres Dioses— y que, por tanto, se necesitaban argumentos filosóficos adicionales para descartarla.

Por último, y quizá aún más importante, Gregorio no desestimó la pregunta sin más, ni mucho menos condenó a un colega obispo por plantearla. Por el contrario, tomó en serio el dilema e intentó responderlo. Este hecho, por sí solo, es significativo para los cristianos posteriores que han luchado con la misma pregunta, y especialmente para quienes, a la luz de lo que enseñan las Escrituras, finalmente rechazan la solución trinitaria al dilema.

El sexualmente inmoral no heredará el reino

La ética sexual de la Biblia no comienza con Levítico, sino con la creación misma. Dios creó a la humanidad “varón y hembra” (Gén. 1:27), creó a la mujer para el hombre y estableció su unión como el modelo en el cual “los dos serán una sola carne” (Gén. 2:18–24). Sobre ese trasfondo de la creación, Levítico 18:22 llama a las relaciones sexuales entre hombres una “abominación”, mientras que el capítulo condena otras prácticas sexuales, incluyendo el incesto, el adulterio y la bestialidad, como violaciones de los límites establecidos por Dios (Lev. 18:6–23, 26–30; cp. Lev. 20:10–16).

Jesús mismo apela directamente al relato de la creación en Génesis al definir el matrimonio en Mateo 19:4–6 y Marcos 10:6–9: “El que los creó desde el principio, varón y hembra los hizo.” Por lo tanto, Jesús fundamenta el matrimonio y la unión sexual de “una sola carne” no meramente en normas legales posteriores, sino en la creación original de Dios como varón y hembra.

Pablo igualmente apela a este orden creado en Romanos 1:26–27. Describe las relaciones sexuales entre personas del mismo sexo como un intercambio de las relaciones “naturales” por aquellas “contra naturaleza”, con mujeres que cambian las relaciones sexuales naturales y hombres que igualmente abandonan las “relaciones naturales con la mujer”. Su lenguaje refleja la distinción entre varón y hembra establecida en Génesis, en lugar de tratar la moralidad sexual como una mera convención cultural. En otros pasajes, incluye a quienes practican conducta sexual entre personas del mismo sexo entre aquellos que, junto con otros que practican inmoralidad sexual, “no heredarán el Reino de Dios” (1 Cor. 6:9–10; cp. 1 Tim. 1:9–10). Sin embargo, inmediatamente recuerda a los corintios: “Y esto eran algunos de ustedes. Pero fueron lavados, fueron santificados” (1 Cor. 6:11).

Por lo tanto, las relaciones sexuales entre personas del mismo sexo contradicen el orden original de la creación de Dios, el cual estableció la unión sexual de “una sola carne” entre hombre y mujer (Gén. 1:27; 2:18–24; Lev. 18:22; Mat. 19:4–6; Rom. 1:26–27). La Escritura advierte que quienes persisten sin arrepentirse en la inmoralidad sexual no heredarán el futuro Reino de Dios, mientras que al mismo tiempo ofrece arrepentimiento, perdón y una vida transformada, “lavada” y “santificada”, en el Mesías Jesús (1 Cor. 6:9–11; Gál. 5:19–21; Ef. 5:5–8).

То, что называется мужеством

Barbara Buzzard

Трудный вопрос имеет огромную ценность. Он заставляет нас сосредоточиться на том, как мы бы на него ответили. И он может побудить нас честно и серьезно над ним задуматься. Наша христианская жизнь никогда не предполагалась легкой.

Мужество наших убеждений

Я пишу о мужестве не потому, что считаю себя мужественной, а потому, что знаю свою слабость в этой области. Это один из тех трудных вопросов, которые мне приходится задавать самой себе. Очень отрезвляет осознание того, что в книге Откровение трусы названы первыми среди тех, кто будет брошен в озеро огненное. Бога невозможно обмануть или осмеять. Он ненавидит трусость, и мы тоже должны ненавидеть ее, особенно собственную. Важный богословский урок для всех нас состоит в том, что мы должны ненавидеть то, что ненавидит Бог, и любить то, что любит Он.

Я замечаю, что перевод KJV затушевывает слово «трус», даже не употребляя его, а смягчая значение словами вроде «робкий» или «малодушный». И все же в Писании погибающие называются трусами. Следовательно, трусость в Писании — это очень серьезная вещь. О Боге сказано, что Он не благоволит к тому, кто отступает.¹

Как мы вообще можем устоять перед всем тем, что мир бросает на нас, — перед всем тем, чем нас постоянно кормят влиятельные голоса вокруг нас, — если у нас нет мужества стоять за свои убеждения?

Мужество встречается редко — чрезвычайно редко. Кажется, что у всех нас есть склонность к трусости. Возможно, в глубине души мы все трусливы. Но мы не должны такими оставаться. Как христиане, мы не имеем на это права. Быть робким в вере — не вариант! Быть частью стада — не вариант. Возможно, одна из величайших лжей сатаны состоит именно в том, чтобы скрыть от нас тот факт, что мужество необходимо.

Подумайте, что делает страх: «Страх перед мнением людей лишает способности действовать»² (The Message). Как говорит Писание, страх перед человеком — это сеть, ловушка: мы оказываемся пленниками того, что думают о нас другие. И все же более 500 раз нам говорится: не бойтесь. Страх парализует, сковывает и дает нам оправдание не делать того, что мы должны делать. Он подобен кислоте, которая разъедает нас и делает неспособными действовать.

Опасные уклонения

Мужество не проявляется в сохранении status quo и мира любой ценой. Мужество — это вовсе не «держать голову опущенной». Я уверена, что Иисус не одобрил бы того, чтобы мы влачили жизнь с опущенной головой.

Согласно Писанию, мы входим через узкие врата (Матф. 7:13), но некоторые постоянно, настойчиво и агрессивно пытаются эти узкие врата расширить. Библия не позволяет расширять узкие врата, как бы сильно нас ни бомбардировали призывами быть более «включающими».

Пасторы здесь подвергаются особой опасности, поскольку на них давит необходимость «сохранять мир» и поддерживать равновесие в группе. Но, как однажды сказал нам один человек: «Мой пастор куплен и оплачен». То есть пастор не пойдет против того, что его старейшины велят ему говорить или не говорить. А значит, он не может проповедовать Истину, если только она не приемлема для них. Следовательно, и пасторам приходится трудиться над преодолением трусости и развитием мужества.

Мы не должны…

Одна из самых серьезных обязанностей христианина — различать добро и зло. Писание очень сильно и неоднократно подчеркивает, что мы не должны называть зло добром, а добро злом. Способность различать и судить, что добро, а что зло, по-видимому, является необходимой частью нашего характера.

Одна из самых серьезных обязанностей христианина — распознавать, когда ему лгут. Зло, которое выглядит «нейтральным», «терпимым» или «необходимым», должно быть распознано как то, чем оно является на самом деле: злом. Мы должны серьезно отнестись к настойчивому требованию Писания и фактически к его заповедям не называть зло добром, а добро злом.

Когда я впервые увидела, насколько важна эта тема в Писании, я была по-настоящему поражена: «Оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного — оба мерзость пред Господом».³ Мы не должны оказаться среди таких людей. Это наставление повторяется не один раз.⁴ Слово «мерзость» очень сильное. Такого поведения не должно быть у христианина. «Блажен тот, кто не осуждает себя в том, что одобряет». Пожалуйста, задумайтесь над этими словами.

Но подождите! Здесь возникает дилемма. И общество, и многие христианские лидеры говорят нам, что судить — это именно то, чего мы не должны делать! Если есть что-то более известное, чем повсеместное «Не судите», я не знаю, что это. Вместе с этим звучит и небиблейское: «Кто я такой, чтобы судить?»

Творить справедливость

Рассмотрим следующие слова Писания: «Не судите, и не будете судимы».⁵ Вы услышите их снова и снова. И ведь это слова Иисуса!

Но намерение Иисуса состоит в том, чтобы мы судили правильно, а не в том, чтобы мы вообще никогда не давали нравственной оценки. Иисус предупреждает против самоправедности и лицемерия. Замечали ли вы, что те, кто говорит, будто нельзя судить, сами при этом выносят суждение?

Мы должны судить, чтобы различать истинное и ложное. Мы не считаем, что Иисус говорил одно, а делал другое. Всего через несколько стихов после слов «не судите» Иисус говорит не бросать жемчуг перед свиньями, что, конечно же, требует определить, кто именно является «свиньями».

Подумайте: в каком нравственном и этическом вакууме вы оказываетесь, если отказываетесь судить? И какая катастрофа произойдет, если мы неправильно поймем Иисуса? А мы именно это и сделали.

Мысль о том, что нельзя судить между Истиной и заблуждением, привела бы к своего рода умственной анемии и, что еще серьезнее, к отказу от самой Истины.

Может быть, мы просто все поняли неправильно? Популярная культура вместе со многими церковными лидерами отмахнулась от Божьего требования различать и судить. Но в действительности справедливость связана с любовью. Любовь к справедливости и желание участвовать в ней естественно проистекают из ненависти ко злу, которую нам прямо заповедано иметь: «Ненавидьте зло и любите добро».⁶

Согласно Римлянам 12:9, ненависть ко злу является признаком истинного христианина. И, обратите внимание, она невозможна без предварительного суждения о том, что именно является злом.

Вся Библия — это книга о том, как судить. Она говорит нам, что добро, а что зло, что правильно, а что неправильно, что нравственно, а что безнравственно, что следует практиковать, а чего избегать.

Творить справедливость — это не запрещенное, гневное или агрессивное поведение. Напротив, это идет рука об руку со смирением и любовью к милости. Это совсем не означает быть жестоким, нелюбящим или обвиняющим.

«Чего требует от тебя Господь? Только действовать справедливо, любить милость и смиренно ходить пред Богом твоим».⁷

Является ли суд нравственной обязанностью?

Один автор⁸ отмечает, что именно в вопросе гомосексуальности многие христиане начинают отступать и пытаются найти гармонию между христианским взглядом и взглядом мира. Такой гармонии не существует. Невозможно благословить обе стороны.

Он приводит пример: невозможно одновременно стоять на земле и стоять на луне. Когда человек соглашается с нравственными нормами общества, он автоматически оставляет христианскую позицию, потому что эти две позиции прямо противостоят друг другу.

Попытки умиротворить, гармонизировать, смягчить или использовать небиблейскую отговорку, будто нам нельзя судить по таким вопросам, открывают нас для обвинения в трусости.

Почему? Потому что в этот момент мы идем на компромисс с Писанием ради соответствия современному мышлению.

Трудный вопрос: Чего требует от вас ваша вера? Какова здесь ваша нравственная обязанность?

К сожалению, мы дошли до такого момента, когда это приходится произносить вслух: противостоять злу — не зло.

Не судить означает фактически давать разрешение состоянию, ситуации или поведению, которые Библия осуждает.

Если задуматься, проблема людей на самом деле не в самом факте суждения. Проблема возникает тогда, когда суждение отрицательное.

Например, почти никто не возмутится, если вы скажете что-нибудь положительное о поведении другого человека, хотя вы тем самым уже вынесли суждение. Положительная оценка считается допустимой. Но как только суждение неодобрительное, тут же звучит: «Мы не должны судить».

Как нам необходимо снова и снова тренироваться в различении, так же нам нужно тренироваться в правильном суждении. Подумайте об олимпийских спортсменах и о бесчисленных часах, которые они посвящают тренировкам.

Как мы сможем подготовиться к огромной ответственности и награде — судить людей и даже ангелов в Царстве? Мы должны упражняться в здравом суждении уже в этой жизни, чтобы возрастать в мудрости и однажды применять эту мудрость в будущем Царстве.

Писание показывает, что мы поступали неправильно, когда отказывались судить заблуждение. И мы также поступали неправильно, когда не судили самих себя.⁹

Чтобы меня не услышали неправильно и не истолковали неверно, пожалуйста, помните:

• Поверхностное суждение неправильно.
• Лицемерное суждение неправильно.
• Жестокое, непрощающее суждение неправильно.
• Судить мотивы другого человека неправильно.
• Судить, спасен ли другой человек, неправильно.

Мы должны быть «всегда кроткими ко всем».¹⁰ Возможно, самое важное здесь то, что все это должно совершаться со смирением и любовью.

Большой сюрприз

Один из величайших подарков, который родители могут дать своим детям, — показать им словом и примером, что отличаться от большинства — это благо.

Было бы благословением буквально укоренить у них в голове мысль, что хорошо быть не такими, как остальной мир, хорошо стоять отдельно от толпы. Я знаю, что это очень трудно, потому что огромное давление заставляет нас быть такими же, как все.

Наша культура высоко ценит соответствие большинству. Наш Бог — нет!

Нам не только запрещено вести себя так, как ведут себя все остальные. Планка поднята еще выше, и нам говорится: «Не думайте так, как думают все остальные».¹¹

Сила характера проявляется в способности идти против толпы.

А вот и сюрприз: «Слово святой вовсе не означает прежде всего “религиозный”. По существу оно означает “отличающийся”. Оно говорит о чем-то или о ком-то особенном, отделенном и отличном».¹²

В нашем стремлении к жизни — или, как говорит наша Конституция, к счастью — мы не должны, мы не смеем усваивать взгляды и пути тех, кто не почитает Бога.

«Для Израиля быть народом Яхве означало также быть отличающимся. Когда Бог сказал: “Будьте святы, потому что Я, Господь Бог ваш, свят”, в повседневном смысле это означало: “Вы должны быть другим народом, потому что Я — другой Бог”… Израиль должен был быть одной из наций среди других наций, но он должен был быть святым, то есть отличающимся от остальных народов».¹³

Быть в большинстве может быть очень опасно. Никогда не будем забывать, что именно большинство, толпа, распяла Иисуса!

АБОРТ и нравственная ясность

Несколько чрезвычайно трудных вопросов: может ли хороший человек благословлять зло? Может ли христианин благословлять зло?!

Я снова повторю: мне самой постоянно приходится бороться с трусостью. Я не выставляю себя образцом. Но я МОГУ видеть, где мужества НЕТ.

Мужество отсутствует в любой церкви, которая отказывается выступать против ужаса абортов. Нет никаких оснований в защиту аборта.

Я чувствую обязанность упоминать это всякий раз, когда говорю или пишу, потому что аборт — это «самая значительная, серьезная и ужасная реальность в истории мира».¹⁴

Я должна противостоять этому злу.

Аборт — не просто грех; это убийство. До чего мы дошли, если не можем или не желаем сказать, что аборт — это убийство, что это грех и, возможно, один из самых тяжких грехов, которые человек способен совершить?

Что должны говорить христиане об этом величайшем нравственном зле?

Когда-то верующие проводили твердые границы и не переходили их. Но теперь кажется, будто это осталось в прошлом.

Произошло следующее: в церквах основной акцент делается на том, чтобы люди чувствовали себя принятыми и любимыми, что, конечно, важно. Но исчезло другое проявление любви — помочь человеку увидеть зло этого мира, предупредить его, чтобы он услышал, устрашился и осознал собственную греховность ради покаяния.

Изменился сам тон, и это свидетельствует об огромной перемене в философии церковной жизни.

Многие пасторы решили не выступать против ужаса абортов; они колеблются и не хотят вмешиваться. Меня поражают слова из Исаии: «Не просите меня вмешиваться» (Ис. 2:7б). Разве это не звучит современно?

«Все они [твои руководители]… отказываются защищать сирот и вдов» (Ис. 1:23б).

Я не могу не спросить: если пасторы не будут стоять за невинных, кто должен?

И разве не правда, что несколько честных слов могут изменить направление всей жизни человека?

Может быть, принятие и терпимость¹⁵ даже самой мысли об аборте указывают на испорченность ума? Вспомним нашу историю поклонения Молоху.

Продолжающийся грех притупляет разум и совесть.

Не может ли быть так, что сам ужасающий акт аборта является уже формой суда?

Послушайте слова человека, который стоял у истоков культуры абортов в США. Он контролировал и осуществлял десятки тысяч абортов. После покаяния он назвал свою прежнюю жизнь нравственной грязью и признался в том, что придумывал и распространял ложь, использованную в деле Roe v. Wade. Все дело было построено на лжи. Ложь характерна для зла.

Bernard Nathanson говорил, что погрузился в бесстыдное нравственное разложение. Вот как он описывает свой путь в сатанинский мир аборта:

«Когда я оглядываюсь на те 25 лет, которые отделяют меня от отвратительной вакханалии, разыгрывавшейся над телами беременных женщин и их убитых детей, меня поражает нравственный и духовный вакуум, находившийся в самом центре всей этой чудовищной деятельности. И все же происходящее было настолько очевидно грязным. Почему мы не смогли увидеть связь между этическим и нравственным, между низкими методами и низкими практиками, между очевидной жадностью и бессердечными мотивами, между пошлостью всего предприятия и его участниками, между всеми этими этическими показателями и чудовищной безнравственностью самого действия?»¹⁶

Греческое слово brephos используется в Писании как для ребенка в утробе, так и для ребенка вне утробы. Разницы нет. Нерожденные дети не являются чем-то одноразовым. Библия безусловно признает жизнь в утробе.

С библейской точки зрения те, кто не выступает против греха аборта, так же виновны, как и те, кто непосредственно совершает убийство. Не является ли обратное мнение богословским искажением?

Я спешу добавить, что покаяние и чудесное Божье прощение распространяются на всех, кто был причастен к аборту и искренне покаялся.

Тишина, пожалуйста… ИЛИ НЕТ!

Может ли молчание стать нарушением нашей веры? Имеем ли мы право не замечать убийство или другое зло среди нас?

Разум и речь — Божьи дары, позволяющие нам мыслить. Немногое опаснее для христианина, чем равнодушие.

Равнодушие — качество Лаодикии, которое не угодно Богу и несет в себе серьезную опасность. Нам сказано не быть теплыми — лучше быть либо горячими, либо холодными. То же относится и ко злу.

Как можно оставаться равнодушным к убийству невинной жизни через аборт?

Да, в нашей стране человек имеет право хранить молчание. Но я утверждаю, что христианин такого права не имеет.

Почему?

Потому что, как учил Martin Luther King: «Наша жизнь начинает заканчиваться в тот день, когда мы замолкаем о вещах, которые действительно имеют значение».¹⁷

Эта архитектура молчания небиблейская.

Как мы должны следить за собой и своим учением, так мы должны следовать и этому совету: «Во всяком случае, я должен смотреть за тем, чтобы не оказывать поддержки тому злу, которое сам осуждаю».¹⁸

Мы начинаем оказывать поддержку злу, если отказываемся говорить против него.

Перед нами очень сильный образ: «И даже перед лицом этой мерзости церкви Америки, пасторы Америки молчат. Где крик возмущения? Где негодование Божьего народа?»¹⁹

Возможно ли под Божьим небом оправдать или защищать уничтожение шестидесяти миллионов невинных жизней? Или хотя бы одной?!

Все мы знаем людей, которые навязывают свое мнение другим. Я говорю не о них. Я говорю о людях, центром жизни которых является Иисус.

Разве люди не должны знать, во что мы верим и насколько горячо мы в это верим?

«В конце концов мы будем помнить не слова наших врагов, а молчание наших друзей».²⁰

Это одни из самых глубоких слов, когда-либо сказанных:

«Молчание перед лицом зла само является злом; Бог не сочтет нас невиновными. Не говорить — значит говорить. Не действовать — значит действовать».²¹

Заключение

Мы должны вырабатывать такие привычки, которые не позволят нам стать жертвами тех, кто пытается нас обмануть.

По мере того как наш мир все дальше отходит от Библии, нам становится все важнее иметь мужество стоять за свои убеждения.

Бог хочет от нас намного большего, чем просто хорошие дела. Он хочет нашего активного участия в вере. Он хочет нашего посвященного разума, нашей горячей защиты Истины.

Божий народ должен реагировать. Мы должны делиться тем пониманием, к которому приходим, упражняясь в различении и критическом осмыслении этих вопросов.

Божьему народу правильно возвышать голос против безбожных тенденций. Правильно участвовать в срочной борьбе за спасение нерожденных жизней, созданных по образу Бога.

Делать меньше означало бы сдаться; это была бы капитуляция перед «лукавым».

Повторю еще раз: никогда не предполагалось, что все будет легко.

Битва за Истину уже идет, и мы должны участвовать в ней.

И вот еще один трудный вопрос:

Каково твое участие в вере?

И последний трудный вопрос:

Если у нас нет той же веры, что была у Иисуса, какой в этом вообще смысл?

Церкви способны создавать системы верований, которые кажутся работающими. Но когда их сравниваешь с Иисусом, они оказываются настолько далекими от него, что Иисус даже не признает их.

Нам необходимо постоянно бодрствовать и сравнивать свою веру с учением Иисуса. У нас нет права заменять то, что Иисус назвал величайшей заповедью, чем-то другим.

Мы призваны быть свидетелями, а это означает больше, чем просто видеть. Это означает говорить.

Говорить необходимо, потому что это один из способов охранять Истину. Свидетельство не является чем-то необязательным. Честность требует от нас говорить.

Нам не позволено уклоняться от трудных вопросов.

Молчание неприемлемо.

Мы должны быть «угодны пред очами Его». Помните мысль, выраженную в Псалме 19:14:

«Да будут угодны слова уст моих и размышление сердца моего пред Тобою, Господи».

Я закончу вот чем.

Один из самых практических способов применять Истину — учить других быть справедливыми, мудрыми, рассудительными и активными в вере.

Иуда 3:

«Я счел необходимым написать вам с увещанием подвизаться за веру, однажды навсегда переданную святым».

Итог прост: трусы не подвизаются за веру!

Будем же идти вперед с мужеством.

сноски

¹ Евр. 10
² Прит. 28:25

³ Прит. 17:15; также Прит. 24:24; Ис. 5:20; Мал. 2:17
⁴ Рим. 14:22б
⁵ Матф. 7:1
⁶ Амос 5:15а
⁷ Мих. 6:8

⁸ Matt Walsh, Church of Cowards
⁹ Иоан. 7:24: «Не судите по наружности, но судите судом праведным»; Рим. 16:17; Лук. 7:43б: «И Иисус сказал ему: правильно ты рассудил»
¹⁰ Тит. 3:2
¹¹ Ис. 8:11
¹² Knowing Jesus through the Old Testament, с. 203
¹³ Там же

¹⁴ R. C. Sproul
¹⁵ Слова «толерантность» и «терпимость» не употребляются в Писании как нравственные добродетели в современном смысле. Сегодня толерантность обычно считается чем-то безусловно хорошим, однако это не соответствует библейским нормам. Слово «терпимее» встречается, например, в связи с Содомом.

¹⁶ Dr. Bernard Nathanson, The Hand of God

¹⁷ Martin Luther King
¹⁸ Thoreau, Civil Disobedience
¹⁹ Dr. Laurence White, The Sin of Silence
²⁰ Martin Luther King
²¹ Bonhoeffer

Esto que llamamos valentía

Por Barbara Buzzard

El valor de una pregunta difícil es enorme. Nos obliga a concentrarnos en cómo la responderíamos. Y puede llevarnos a reflexionar sobre ella con honestidad y seriedad. Esta vida cristiana nuestra nunca tuvo la intención de ser fácil.

El valor de nuestras convicciones

He escrito sobre la valentía, no porque imagine que la poseo, sino porque sé que soy débil en esa área. Esta sería una de esas preguntas difíciles que tengo que hacerme a mí misma. Es muy aleccionador saber que en Apocalipsis los cobardes son los primeros en ser arrojados al lago de fuego. Dios no puede ser burlado ni engañado. Él aborrece la cobardía, y nosotros también deberíamos aborrecerla, especialmente la nuestra. Una valiosa lección teológica para todos nosotros es que debemos odiar lo que Dios odia y amar lo que Él ama. Observo que la KJV oscurece la palabra “cobarde”, ni siquiera usando esa palabra sino suavizándola como “tímido” o “pusilánime”. Y, sin embargo, en las Escrituras los perdidos son llamados cobardes. Así que la cobardía en las Escrituras es algo serio, muy serio. Se dice de Dios que Él no se complace en aquel que retrocede.¹

¿Cómo podríamos sobrevivir a todo lo que el mundo nos lanza —a todo lo que nos están inculcando los que ejercen influencia— sin el valor de nuestras convicciones?

La valentía es rara, extraordinariamente rara. Parece que todos tenemos una predisposición hacia la cobardía. Quizás todos somos cobardes en el fondo. Pero no debemos permanecer así. Como cristianos, no tenemos esa libertad. ¡Ser tímidos en la fe no es una opción! Ser parte del rebaño no es una opción. Quizás una de las mayores mentiras de Satanás sea ocultarnos el hecho de que se requiere valentía.

Pensemos en lo que hace el miedo: “El temor a la opinión humana incapacita”² (The Message). Como dice la Escritura, el temor al hombre es un lazo, una trampa: quedamos atrapados por lo que otros piensan. Y, sin embargo, más de 500 veces se nos dice que no tengamos miedo. El miedo paraliza, inhibe y nos excusa de hacer lo que deberíamos hacer. Es como un ácido que nos corroe y nos deja incapacitados.

Desvíos peligrosos

La valentía no se demuestra manteniendo el status quo y la paz a cualquier precio. Ciertamente, la valentía no consiste en “mantener la cabeza agachada”. Estoy convencida de que Jesús no aprobaría que atravesáramos penosamente la vida con la cabeza gacha. Según las Escrituras, entramos por una puerta estrecha (Mat. 7:13), pero algunos intentan continua, persistente y agresivamente ensanchar esa puerta estrecha. Bíblicamente, no está permitido ensanchar esa puerta estrecha, aunque seamos bombardeados por esfuerzos para ser inclusivos.

Los pastores corren peligro aquí, porque están sujetos a la presión de “mantener la paz” y conservar el equilibrio del grupo. Pero, como alguien nos dijo: “Mi pastor está comprado y pagado”. Es decir, el pastor no irá en contra de lo que sus ancianos le indiquen que diga o que no diga. Es decir, no puede predicar la Verdad a menos que sea aceptable para ellos. Es decir, también los pastores deben trabajar para vencer la cobardía y desarrollar valentía.

No debemos…

Una de nuestras responsabilidades más serias como cristianos es discernir entre el bien y el mal. Las Escrituras enfatizan con enorme fuerza y repetidamente que no debemos llamar bueno a lo malo ni malo a lo bueno. El discernimiento necesario para juzgar lo que es bueno y lo que es malo parece ser una cualidad indispensable que debemos añadir a nuestro carácter.

Una de las responsabilidades más graves del cristiano es discernir cuándo le están mintiendo. Un mal que parece “neutral”, “tolerable” o “necesario” debe reconocerse por lo que realmente es: mal. Debemos tomar muy en serio el énfasis de las Escrituras y, de hecho, sus mandamientos de no llamar bueno a lo malo ni malo a lo bueno. Me sorprendió bastante cuando por primera vez vi la importancia que esto tiene en las Escrituras. “El que justifica al impío y el que condena al justo, ambos son igualmente abominación al SEÑOR.”³ No debemos encontrarnos en ese grupo. Esta instrucción se repite varias veces.⁴ “Abominación” es una palabra muy fuerte. No puede formar parte de la conducta de un cristiano. “Bienaventurado el que no tiene razón para condenarse a sí mismo por lo que aprueba.” Por favor, mediten en esas palabras.

¡Pero esperen! ¡Aquí tenemos un dilema! Tanto la sociedad como muchos líderes cristianos nos dicen que juzgar es precisamente lo que no debemos hacer. Si existe algo más ampliamente conocido que el omnipresente “No juzguen”, yo no sé qué será. Junto con eso está la expresión antibíblica: “¿Quién soy yo para juzgar?”

Practicar la justicia

Consideremos la siguiente Escritura: “No juzguen y no serán juzgados.”⁵ La escucharán una y otra y otra vez. ¡Y son palabras de Jesús! Pero la intención de Jesús es que juzguemos correctamente, no que condenemos. Jesús está advirtiendo contra la justicia propia y la hipocresía. ¿Han notado que aquellos que dicen que uno no debe juzgar están, de hecho, haciendo un juicio? Debemos juzgar para discernir lo verdadero de lo falso. No creemos que Jesús dijera una cosa y practicara otra.

Apenas unos versículos después de decir esto, Jesús habla de no echar nuestras perlas delante de los cerdos, lo cual, por supuesto, implicaría discernir si son cerdos o no. Pensemos en esto: ¿en qué clase de vacío moral y ético estamos operando cuando nos negamos a juzgar? ¿Y qué desastre resultaría si entendiéramos mal a Jesús? (Como hemos hecho). La idea de que no debemos juzgar entre la Verdad y el error conduciría a una especie de anemia mental y, aún más seriamente, a volverle la espalda a la Verdad.

¿Podría ser que hayamos entendido todo esto completamente al revés? La cultura popular, junto con muchos líderes eclesiásticos, ha descartado el requisito de Dios de ejercer un juicio con discernimiento. Pero, en realidad, la justicia tiene que ver con el amor. Amar la justicia y desear participar en ella son los resultados naturales de odiar el mal, cosa que se nos manda hacer: “Aborrezcan el mal y amen el bien.”⁶ Según Romanos 12:9, el odio al mal es, de hecho, una marca del verdadero cristiano, y nótese que esto no puede ocurrir sin juzgar qué es malo.

Toda la Biblia es un libro acerca de cómo juzgar. Nos dice qué es bueno y qué es malo, qué es correcto y qué es incorrecto, qué es moral y qué es inmoral, qué debemos practicar y de qué debemos mantenernos alejados. Hacer justicia no es una conducta prohibida, airada. De hecho, va de la mano con andar humildemente y amar la misericordia. Está muy lejos de ser algo falto de amor, severo o acusador. “¿Qué requiere el SEÑOR de ti sino hacer justicia, amar la misericordia y andar humildemente con tu Dios?”⁷

¿Es juzgar una obligación moral?

Un escritor⁸ señala que es en el tema de la homosexualidad donde muchos cristianos se desmoronan y quieren encontrar armonía entre una perspectiva cristiana y una perspectiva mundana. Tal armonía no existe. No existe una bendición de ambos lados. Él utiliza el ejemplo de estar de pie sobre la tierra y al mismo tiempo sobre la luna: es imposible. Al estar de acuerdo con la moralidad de la sociedad, automáticamente dejamos atrás la perspectiva cristiana, porque las dos están en oposición directa.

Los intentos de apaciguar, armonizar, suavizar o presentar la excusa antibíblica de que no debemos juzgar sobre estos asuntos nos expondrán a la acusación de cobardía. ¿Cómo? Porque en ese momento hemos comprometido las Escrituras para encajar con el pensamiento actual. Pregunta difícil: ¿Cuáles son las exigencias de tu fe? ¿Cuál es tu obligación moral aquí?

Lamentablemente, hemos llegado al punto en que esto tiene que decirse: oponerse al mal no está mal. No juzgar significa dar vía libre a una condición, situación o conducta que la Biblia condena.

Cuando uno lo piensa, en realidad no es juzgar lo que molesta a las personas; es juzgar negativamente. Por ejemplo, casi nadie se molestaría si dijéramos algo positivo acerca de la conducta de otra persona, aunque al hacerlo hayamos emitido un juicio. Pero esa clase de juicio afirmativo se considera aceptable. Solo cuando el juicio desaprueba algo surge el problema y se oye: “No debemos juzgar”.

Así como debemos entrenarnos, practicar, entrenarnos, practicar, entrenarnos y practicar en el discernimiento, también debemos entrenarnos en el juicio correcto. Pensemos en los atletas olímpicos y en las incontables horas dedicadas a su entrenamiento. ¿Cómo podremos prepararnos para la enorme responsabilidad y recompensa de juzgar a individuos e incluso a ángeles en el Reino? Debemos ejercer buen juicio en esta vida para crecer en sabiduría y ejercer esa sabiduría en el Reino futuro.

Las Escrituras indican que hemos errado al no juzgar el error. Y también hemos errado al no juzgarnos a nosotros mismos.⁹

En un esfuerzo por evitar que se me escuche mal o se me malinterprete, por favor tengan presente:

• El juicio superficial está mal.
• El juicio hipócrita está mal.
• El juicio severo y carente de perdón está mal.
• Juzgar los motivos de alguien está mal.
• Juzgar si alguien es salvo está mal.

Debemos ser “siempre amables con todos”.¹⁰ Probablemente el aspecto más importante de todo esto es que debe hacerse con humildad y con amor.

Una gran sorpresa

Uno de los mayores regalos que un padre puede dar a sus hijos es la idea y el ejemplo de que es para su bien ser diferentes de la multitud. Sería una bendición grabarles en la mente que es bueno que sean diferentes del resto del mundo, que se mantengan apartados de la multitud. Sé que esto es muy difícil porque existe una poderosa atracción a ser exactamente como todos los demás. Nuestra cultura valora la conformidad. ¡Nuestro Dios no!

No solamente debemos evitar actuar como todos los demás, sino que se ha elevado todavía más el nivel al decirnos: “No piensen como todos los demás.”¹¹ La fortaleza de carácter se demuestra al permanecer firmes contra la multitud.

Aquí está la sorpresa: “La palabra santo, entonces, no significa particularmente religioso. Lo que realmente significa, esencialmente, es ‘diferente’. Habla de algo o alguien que es distintivo, apartado y separado.”¹² En nuestra búsqueda de la vida —o, como dice nuestra Constitución, en la búsqueda de la felicidad— no debemos, no nos atrevemos a adoptar las actitudes y los caminos de quienes no reverencian a Dios.

“Para Israel, entonces, ser el pueblo de Yahvé significaba también ser diferente. Cuando Dios dijo: ‘Serán santos porque yo, el SEÑOR su Dios, soy santo’, lo que significaba, coloquialmente, era: ‘Deben ser un pueblo diferente porque yo soy un Dios diferente’… Israel sería una nación entre otras naciones, pero debía ser santa, es decir, diferente del resto de las naciones.”¹³

Existe un gran peligro en formar parte de la mayoría. ¡Nunca olvidemos que fue la mayoría, la multitud, la que crucificó a Jesús!

EL ABORTO y la claridad moral

Un par de preguntas desesperadamente difíciles: ¿Podrían personas buenas bendecir el mal? ¿Podrían los cristianos bendecir el mal?

Repito que debo luchar continuamente contra la cobardía en mí misma. No me estoy presentando como modelo. Pero SÍ puedo ver dónde NO se encuentra la valentía. La valentía no se encuentra en ninguna iglesia que se niegue a hablar en contra del horror del aborto. No existe defensa para el aborto. Me siento obligada a incluir esto siempre que hablo o escribo porque el aborto es “la realidad más significativa, seria y terrible en la historia del mundo”.¹⁴ Tengo que oponerme a este mal.

El aborto no es simplemente un pecado; es asesinato. ¿A qué hemos llegado si no podemos o no queremos decir que el aborto es asesinato, que es pecaminoso y que quizás sea el mayor pecado que un ser humano puede cometer? ¿Qué decimos nosotros, como cristianos, acerca de este, el mayor mal moral de todos los tiempos?

Los creyentes solían trazar líneas firmes y no cruzarlas, pero da la impresión de que eso pertenece a tiempos pasados. Lo que ha sucedido es que el enfoque de la iglesia consiste en hacer que las personas se sientan bienvenidas y amadas —y eso es importante—, pero ha desaparecido la acción amorosa de ayudarlas a ver el mal que existe en nuestro mundo y advertirles que escuchen, teman y se hagan conscientes de su naturaleza pecaminosa con vistas al arrepentimiento. El tono ha cambiado, revelando una transformación monumental en la filosofía de asistir a la iglesia.

Muchos pastores han elegido no hablar contra el horror del aborto; vacilan y se muestran reacios a involucrarse. Me impresiona el versículo de Isaías que dice: “No me pidan que me involucre” (Isa. 2:7b). ¿No suena eso muy actual? “Todos ellos [tus líderes]… se niegan a defender a los huérfanos y a las viudas” (Isa. 1:23b).

Tengo que preguntarme: si los pastores no defienden a los inocentes, ¿quién debería hacerlo? ¿Y no es verdad que unas pocas palabras sinceras pueden cambiar la dirección de la vida de una persona? ¿Podría ser que aceptar y tolerar¹⁵ incluso la idea del aborto sea una señal, un fruto de una mente reprobada? (Recordemos nuestra historia de adoración a Moloc). El pecado continuo hace que la mente y la conciencia se apaguen.

¿Podría ser que el espantoso acto del aborto sea en sí mismo un juicio?

Escuchen las palabras del hombre que dirigió la cultura del aborto en los Estados Unidos. Supervisó y realizó decenas de miles de abortos. Después de arrepentirse, se refirió a su vida anterior como una miseria moral y admitió haber inventado y promovido las mentiras utilizadas en Roe v. Wade. Todo el caso se fundó sobre mentiras. Las mentiras son una característica del mal. Bernard Nathanson dice que cayó en una depravación vergonzosa. Escuchen sus palabras al describir su recorrido dentro del mundo satánico del aborto:

“Al mirar hacia atrás a través de los 25 años que me separan de aquel repugnante espectáculo que se desarrollaba sobre los cuerpos de mujeres embarazadas y sus bebés sacrificados, me impresiona el vacío moral y espiritual que estaba en el centro de esta fantástica operación. Y, sin embargo, todo aquello era tan evidentemente sórdido. ¿Por qué no podíamos establecer la conexión entre lo ético y lo moral, entre las prácticas indignas y los practicantes despreciables, la evidente codicia y los motivos insensibles, entre la vulgaridad de la empresa y quienes participaban en ella, entre todos estos indicadores éticos y la grotesca inmoralidad del acto mismo?”¹⁶

La palabra griega brephos se utiliza en las Escrituras tanto para niños en el vientre como para niños fuera del vientre. No hay diferencia. Los niños no nacidos no son desechables. Sin lugar a dudas, la Biblia reconoce la vida en el vientre.

Bíblicamente, quienes no se oponen al pecado del aborto son tan culpables como quienes efectivamente realizan la muerte. ¿Podría ser una deformidad teológica pensar de otra manera?

Me apresuro a añadir que el arrepentimiento y el maravilloso perdón de Dios cubren a todos los que han participado en un aborto y se han arrepentido.

Silencio, por favor… ¡O NO!

¿Podría el silencio ser una violación de nuestra fe? ¿Somos libres de pasar por alto el asesinato u otros males en medio de nosotros?

La razón y el habla son dones de Dios que nos permiten pensar. Hay pocas cosas más peligrosas para un cristiano que la indiferencia. La indiferencia es una característica laodicense que no agrada a Dios y viene acompañada de peligros. Así como se nos advierte que no seamos tibios —es decir, es mejor ser calientes o fríos—, lo mismo sucede con el mal. ¿Cómo puede alguien ser indiferente ante la muerte de una vida inocente por medio del aborto?

Sí, en este país tenemos derecho a permanecer en silencio, pero yo argumentaría que, como cristianos, no lo tenemos. ¿Por qué? Porque, como enseñó Martin Luther King: “Nuestras vidas comienzan a terminar el día en que guardamos silencio acerca de las cosas que importan.”¹⁷ Esta arquitectura del silencio no es bíblica. Así como debemos vigilarnos a nosotros mismos y vigilar nuestra doctrina, también debemos hacer lo que aquí se aconseja: “Procure, en todo caso, no prestar mi apoyo al mal que condeno.”¹⁸ Prestamos nuestro apoyo al mal a menos que hablemos contra él.

Esta es una imagen poderosa: “Y, sin embargo, incluso frente a esta abominación, las iglesias de Estados Unidos, los pastores de Estados Unidos, guardan silencio. ¿Dónde está el grito de indignación? ¿Dónde está la indignación del pueblo de Dios?”¹⁹

¿Existe alguna manera bajo el cielo de Dios en que alguien pueda apoyar o defender la muerte de sesenta millones de vidas inocentes? ¡¿O siquiera una?!

Todos somos conscientes de quienes imponen sus opiniones a los demás. No estoy hablando de ellos. Estoy hablando de personas centradas en Jesús. ¿No debería la gente saber lo que creemos y con cuánto fervor lo creemos?

“Al final, no recordaremos las palabras de nuestros enemigos, sino el silencio de nuestros amigos.”²⁰

Estas son algunas de las palabras más profundas jamás pronunciadas: “El silencio frente al mal es en sí mismo mal; Dios no nos tendrá por inocentes. No hablar es hablar. No actuar es actuar.”²¹

Conclusión

Debemos desarrollar prácticas que impidan que caigamos víctimas de quienes intentan engañarnos. A medida que nuestro mundo se ha distanciado de la Biblia, se vuelve todavía más importante ser valientes al defender nuestras creencias.

Dios quiere mucho más de nosotros que simplemente buenas obras. Quiere nuestra participación en la fe. Quiere nuestras mentes dedicadas, nuestra apasionada defensa de la Verdad. El pueblo de Dios debe responder. Y debemos compartir la comprensión a la que llegamos mediante la práctica del discernimiento y el pensamiento crítico acerca de estos asuntos.

Es correcto que el pueblo de Dios alce su voz en protesta contra las tendencias impías. Es correcto que participe en la urgente batalla para salvar esas vidas no nacidas que son formadas a imagen de Dios. Hacer menos equivaldría a rendirse; sería capitular ante “el maligno”.

De nuevo, nunca tuvo la intención de ser fácil. La batalla por la Verdad está en marcha, y debemos estar en la lucha. Así que aquí tenemos otra de esas preguntas difíciles: ¿Cuál es tu participación en la fe?

Y una última pregunta difícil: Si no tenemos la misma fe que Jesús, ¿qué sentido tiene? Las iglesias pueden fabricar sistemas de creencias que parecen funcionar, pero al compararlos con Jesús se quedan tan cortos que Jesús ni siquiera los reconoce. Debemos permanecer constantemente alerta y comparar nuestra fe con la enseñanza de Jesús. No somos libres de sustituir aquello que Jesús dijo que es el mandamiento más grande.

Somos llamados a ser testigos, lo cual significa más que simplemente ver. Significa hablar. Hablar es fundamental porque es una manera de salvaguardar la Verdad. Dar testimonio no es opcional. La integridad exige que lo hagamos. No se nos permite evadir las cosas difíciles.

El silencio es inaceptable. Debemos ser “aceptables ante Sus ojos”. Recordemos el pensamiento expresado en el Salmo 19:14:

“Sean aceptables delante de Ti las palabras de mi boca y la meditación de mi corazón, oh SEÑOR.”

Terminaré con esto: Una de las maneras muy prácticas en que podemos utilizar la Verdad es enseñar a otros a ser justos, sabios, discernidores y activos en la fe.

Judas 3: “Considero necesario escribirles y exhortarlos a contender por la fe que una vez para siempre fue encomendada a los santos.”

La conclusión: ¡Los cobardes no contienden por la fe!

Procedamos con valentía.

Notas al pie:

¹ Heb. 10

² Prov. 28:25

³ Prov. 17:15; también Prov. 24:24; Isa. 5:20; Mal. 2:17

⁴ Rom. 14:22b

⁵ Mat. 7:1

⁶ Amós 5:15a

⁷ Miqueas 6:8

⁸ Matt Walsh, Church of Cowards.

⁹ Juan 7:24: “No juzguen según las apariencias, sino juzguen con justo juicio”; Rom. 16:17; Lucas 7:43b: “Y Jesús le dijo: Has juzgado correctamente”.

¹⁰ Tito 3:2

¹¹ Isa. 8:11

¹² Knowing Jesus through the Old Testament, p. 203

¹³ Ibid.

¹⁴ R. C. Sproul

¹⁵ Las palabras “tolerancia” y “toleración” no se usan en las Escrituras. Actualmente la tolerancia se considera algo bueno, pero eso no encaja con las normas bíblicas. La palabra “tolerable” puede verse en relación con Sodoma.

¹⁶ Dr. Bernard Nathanson, The Hand of God.

¹⁷ Martin Luther King

¹⁸ Thoreau, Civil Disobedience

¹⁹ Dr. Laurence White, The Sin of Silence

²⁰ Martin Luther King

²¹ Bonhoeffer

1 Коринфянам 14: «Языки» — личные или публичные?

Доводы в пользу использования дара глоссолалии в качестве практики личной молитвы почти полностью основаны на 1 Коринфянам 14. Утверждается, что Павел говорит о человеке, молящемся Богу на другом языке (ст. 2, 14), и, по-видимому, допускает речь без перевода, обращённую «к себе и к Богу» (ст. 28). Однако главная забота Павла заключается в том, назидается ли церковь, то есть получает ли она наставление, ободрение и укрепление. Именно поэтому он сразу же противопоставляет этот дар пророчеству, которое гораздо лучше достигает этих целей (1 Кор. 14:3–5). Решение проблемы такого использования дара в церкви заключается не в том, чтобы сказать: «Продолжай использовать этот дар наедине», а в том, чтобы переводить сказанное, чтобы вся церковь могла получить назидание.

То же самое относится и к стиху 4. Павел признаёт, что «говорящий на другом языке назидает самого себя», но не представляет это как нечто положительное. Он объясняет, почему пророчество полезнее для церкви. Этот принцип уже был изложен в 1 Коринфянам 12:7:

«Каждому даётся проявление духа на пользу всем».

И под словом «всем» Павел явно подразумевает всю церковь, а не только самого говорящего.

Другие особенно ссылаются на стихи 14–15, где Павел говорит:

«Если я молюсь на другом языке, мой дух молится, но моё понимание не приносит плода другим людям».

Однако это вовсе не означает, что Павел устанавливает практику использования этого дара для личной молитвы, целью которой является обход понимания церкви. Павел сразу же возвращается к своей главной мысли:

«Как могут люди, не имеющие этого дара, сказать “Аминь”… если они не знают, что ты сказал?» (ст. 16).

«Ты, возможно, хорошо поблагодарил Бога, но другим людям это не принесло пользы!» (ст. 17).

«В церкви я лучше скажу пять слов с пониманием… чем десять тысяч слов на другом языке» (ст. 19).

Это едва ли подтверждает мысль о том, что личное использование дара без перевода само по себе имеет духовную ценность. Павла волнует то, что, когда этот дар используется в церкви, сказанное должно быть понятным, чтобы другие могли участвовать, сказать «Аминь», учиться и получать назидание.

Другие утверждают на основании стиха 18, что, поскольку Павел ограничивает использование дара в церкви, он, должно быть, использовал его в личной молитве. Но в тексте этого не сказано. Павел был странствующим апостолом, который путешествовал по различным регионам, культурам и языковым средам. Нам не сказано, где, когда и как часто он использовал этот дар. Утверждать, что стих 18 доказывает его регулярное использование в личной молитве, — значит выходить за рамки того, что Павел действительно говорит.

Даже в стихе 28 не сказано: «Иди домой и используй этот дар для личной молитвы». Прямое указание Павла звучит так: «Если нет переводчика, говорящие на других языках должны молчать в церкви и говорить самим себе и Богу».

Фраза «говорить самому себе и Богу» не означает автоматически использование дара для «личной молитвы». По меньшей мере, этот стих снова подчёркивает, что, если некому переводить, говорящий должен «молчать в церкви». Это совсем не то же самое, что установление всеобщего учения о том, что христиане должны использовать этот дар для молитвы дома или наедине.

Утверждение о том, что один и тот же дар фактически имеет две функции — публичное использование и личную молитву, — также сталкивается с трудностью в 1 Коринфянам 12:30:

«Все ли говорят на других языках? Все ли переводят?»

Ожидаемый ответ, очевидно: нет.

Однако некоторые отвечают, что Павел имеет в виду только публичный дар, тогда как личные «языки» якобы доступны каждому христианину. Но Павел нигде не проводит такого различия. Его приходится предполагать, чтобы сохранить толкование, согласно которому этот дар предназначен для личной молитвы. Иными словами, именно та категория, которую необходимо доказать, сначала принимается как данность, а затем используется для объяснения слов Павла о том, что не каждый обладает этим даром.

Главный акцент Павла на протяжении всей главы остаётся ясным: если этот дар должен наставлять и назидать церковь, а не только самого говорящего, сказанное должно стать понятным посредством перевода. Другие должны иметь возможность понять сказанное и осмысленно ответить: «Аминь». И всё должно происходить «пристойно и чинно» (1 Кор. 14:40).

Итак, наиболее обоснованный вывод довольно прост: 1 Коринфянам 14, несомненно, показывает, что дар глоссолалии мог использоваться в молитве, хвале и благодарении, тогда как стих 28 снова предостерегает против его публичного использования без перевода. Однако эта глава не устанавливает данный дар как всеобщую практику «личной молитвы». Более того, общий ход рассуждений Павла указывает в противоположном направлении: христиане получают различные дары, распределяемые согласно воле Бога, поэтому идею о том, что именно этот дар доступен каждому верующему, невозможно доказать на основании Писания.

1 Corintios 14: ¿“Lenguas” privadas o públicas?

El argumento a favor del don de glosolalia como una práctica de oración privada proviene casi enteramente de 1 Corintios 14. Se argumenta que Pablo habla de alguien que ora a Dios en otro idioma (vv. 2, 14), y que aparentemente permite hablar sin traducción, dirigiéndose “a sí mismo y a Dios” (v. 28). Pero la preocupación principal de Pablo es si la iglesia está siendo edificada, es decir, instruida, animada y fortalecida. Por eso inmediatamente contrasta el don con la profecía, que cumple mucho mejor esas funciones (1 Cor. 14:3–5). La solución para tal uso del don en la iglesia no es: “Sigue usando el don en privado”, sino traducirlo, para que toda la iglesia pueda ser edificada.

Lo mismo se aplica al versículo 4. Pablo reconoce que “el que habla en otro idioma se edifica a sí mismo”, pero no presenta esto como algo bueno. Está explicando por qué la profecía es más útil en la iglesia. Este principio ya había sido establecido en 1 Corintios 12:7:

“A cada persona se le da la manifestación del espíritu para el beneficio de todos”.

Y por “todos”, Pablo claramente se refiere al cuerpo más amplio de la iglesia, no solamente a uno mismo.

Otros apelan especialmente a los versículos 14–15, donde Pablo dice:

“Si oro en otro idioma, mi espíritu ora, pero mi entendimiento no produce fruto para los demás”.

Pero eso no significa que se establezca el uso del don para una oración privada cuyo propósito sea eludir el entendimiento de la iglesia. Pablo vuelve inmediatamente a su preocupación principal:

“¿Cómo pueden los que no tienen ese don decir ‘Amén’… puesto que no saben lo que dijiste?” (v. 16).

“Puede que hayas dado gracias a Dios muy bien, ¡pero los demás no han sido edificados!” (v. 17).

“En la iglesia prefiero hablar cinco palabras con mi entendimiento… que diez mil palabras en otro idioma” (v. 19).

Eso difícilmente respalda la idea de que usar el don en privado, sin traducción, sea en sí mismo espiritualmente valioso. La preocupación de Pablo es que, cuando el don se ejerce en la iglesia, lo que se dice debe ser comprensible para que los demás puedan participar, decir “Amén”, aprender y ser edificados.

Otros argumentan a partir del versículo 18 que, puesto que Pablo restringe el don en la iglesia, necesariamente debía estar usándolo en privado. Pero el texto nunca dice eso. Pablo era un apóstol itinerante que viajaba por diferentes regiones, culturas y contextos lingüísticos. No se nos dice dónde, cuándo ni con qué frecuencia ejercía el don. Afirmar que el versículo 18 demuestra una práctica habitual de oración privada va más allá de lo que Pablo realmente dice.

Ni siquiera el versículo 28 dice: “Vete a casa y usa el don para orar en privado”. El mandato explícito de Pablo es: “Si no hay traductor, los que hablan en otros idiomas deben guardar silencio en la iglesia y hablar consigo mismos y con Dios”.

La frase “hable consigo mismo y con Dios” no significa automáticamente usar el don para la “oración privada”. Como mínimo, el versículo vuelve a enfatizar que, si no hay nadie que traduzca, el que habla debe “guardar silencio en la iglesia”. Eso es muy diferente de establecer una doctrina universal según la cual los cristianos deben usar el don para orar en casa o a solas.

La afirmación de que en realidad existen dos funciones para un mismo don —el uso público y la oración privada— también tropieza con 1 Corintios 12:30:

“¿Hablan todos en otros idiomas? ¿Traducen todos?”

La respuesta esperada es obviamente: No.

Sin embargo, algunos responden que Pablo se refiere únicamente al don público, mientras que las “lenguas” privadas supuestamente están disponibles para todos los cristianos. Pero Pablo nunca hace tal distinción. Hay que suponerla para preservar la interpretación de que el don es para la oración privada. En otras palabras, primero se da por sentada precisamente la categoría que necesita ser demostrada, y luego se utiliza esa misma suposición para explicar la declaración de Pablo de que no todos poseen este don.

El énfasis de Pablo a lo largo de todo el capítulo sigue siendo claro: el don debe hacerse comprensible mediante la traducción si ha de instruir y edificar a la iglesia, y no solamente al individuo que habla. Los demás deben poder entender lo que se dice y responder conscientemente: “Amén”. Y todo debe hacerse “decentemente y con orden” (1 Cor. 14:40).

Por lo tanto, la mejor conclusión es sencilla: 1 Corintios 14 ciertamente demuestra que el don de glosolalia podía utilizarse en la oración, la alabanza y la acción de gracias, mientras que el versículo 28 vuelve a advertir contra su uso público sin traducción. Pero el capítulo no establece este don como una práctica universal de “oración privada”. De hecho, el argumento más amplio de Pablo apunta en la dirección contraria: los cristianos reciben diferentes dones, distribuidos según la voluntad de Dios, de modo que la idea de que este único don está disponible para todo creyente no puede demostrarse a partir de las Escrituras.

1 Corinthians 14: Private or Public “Tongues”?

The case for the gift of glossolalia as a private prayer practice comes almost entirely from 1 Corinthians 14. The argument is that Paul speaks of someone praying to God in another language (v. 2, 14), and apparently allows untranslated speech directed “to himself and to God” (v. 28). But Paul’s overriding concern is whether the church is being edified — that is, instructed, encouraged and built up. That is why he immediately contrasts the gift with prophecy, which far better accomplishes those things (1 Cor. 14:3–5). The solution to such use of the gift in the church is not, “Keep using the gift in private,” but translate it, so that the whole church can be built up.

The same applies to verse 4. Paul acknowledges that “the one speaking in another language builds himself up,” but he does not present this as a good thing. He is explaining why prophecy is more useful in the church. This principle had already been stated in 1 Corinthians 12:7:

“To each person is given the evidence of the spirit for the benefit of all.”

And by “all,” Paul plainly means the wider church body, not just yourself.

Others appeal strongly to verses 14–15, where Paul says:

“If I pray in another language, my spirit prays, but my understanding bears no fruit for other people.”

But that does not establish mean using the gift for private prayer whose purpose is to bypass the understanding of the church. Paul immediately returns to his main concern:

• “How can ungifted people say ‘Amen’…since they do not know what you said?” (v. 16).

• “You may have thanked God well, but the other people have not been helped!” (v. 17).

• “In the church I would rather speak five words with my understanding…than ten thousand words in another language” (v. 19).

That hardly supports the idea that using the gift privately, without translation, is itself spiritually valuable. Paul’s concern is that when the gift is exercised in the church, what is spoken should be understandable so that others can participate, say “Amen,” learn and be built up.

Still others argue from verse 18 that since Paul restricts the gift in the church, he must have been using it privately. But the text never says that. Paul was a travelling apostle who moved through different regions, cultures and linguistic settings. We are not told where, when or how frequently he exercised the gift. To claim that verse 18 proves a habitual private prayer practice goes beyond what Paul actually says.

Even verse 28 does not say, “Go home and use the gift to pray privately.” Paul’s explicit command is: “If there is no translator, those who speak in languages should keep silent in the church and speak to themselves and to God.”

The phrase “speak to himself and to God” does not automatically mean using the gift for “private prayer.” At the very least, the verse once again emphasizes that if there is no one to translate, the speaker must “keep silent in the church.” That is very different from establishing a universal doctrine of Christians using the gift for prayer at home or by themselves.

The claim that there are effectively two functions for the one gift — public use and private prayer — also struggles with 1 Corinthians 12:30:

“Do all speak in languages? Do all translate?”

The expected answer is obviously No.

Yet some reply that Paul means only the public gift, while private “tongues” are supposedly available to every Christian. But Paul never makes that distinction. It has to be assumed in order to preserve the interpretation that the gift is for private prayer. In other words, the very category that needs to be demonstrated is first assumed and then used to explain away Paul’s statement that not everyone has this gift.

Paul’s emphasis throughout remains clear: the gift must become understandable through translation if it is to instruct and build up the church, not just the individual speaker. Others should be able to understand what is said and intelligently respond, “Amen.” And everything must be done “properly and in an orderly manner” (1 Cor. 14:40).

So the better conclusion is straightforward: 1 Corinthians 14 certainly shows that the gift of glossolalia could be used in prayer, praise and thanksgiving, while verse 28 once again warns against untranslated public use. But the chapter does not establish the gift as a universal practice of “private prayer.” In fact, Paul’s broader argument points in the opposite direction: Christians receive different gifts, distributed according to God’s will, so the idea that this one gift is available to every believer cannot be proven from scripture.